Не нужно подстраиваться под болезнь, нужно болезнь подстраивать под себя

Болезнь – это всегда испытание. Не только для самого больного, но и для его родственников. Тяжелая болезнь – испытание вдвойне. О том, как можно помочь своим близким в этой ситуации, как действовать и что нужно знать, мы беседуем с генеральным директором компании «Балтийские реабилитационные технологии», врачом Денисом Поляковым. 

 – Денис Владимирович, думаю, все понимают, что реабилитация необходима для того, чтобы человек после болезни мог вернуться к нормальной жизни. Однако насколько врач-реабилитолог может прогнозировать результат, и от чего этот результат зависит?  

–  На самом деле очень сложно определить точный исход заболевания. Каждый случай индивидуален. И восстановление человека зависит от очень многих факторов: в том числе его желания, мотивации, помощи и поддержке родных.
 При первичном осмотре становятся понятны двигательные возможности пациента. Понятна и цель – социально реинтегрировать человека, а еще лучше вернуть его к труду. Это вектор, вдоль которого и строится дальнейшее лечение. И все наши мероприятия, так или иначе, должны двигать больного к этой цели – вернуться в нормальную жизнь. Либо, если речь идет об очень тяжелых случаях, поддерживать его в стабильном состоянии. Образно говоря, реабилитация – это как лестница прогрессии. Мы ставим цель, поэтапно ее достигаем и ставим себе новую цель, шаг за шагом. При этом все время анализируем успехи и неудачи, и если что-то не получается, меняем подход. Мы ведь не только лечим, но и обучаем.

 – Самого пациента или родственников? 

 – Всех участников процесса. Есть врач, есть пациент, есть его ближайшее  окружение – своего рода, треугольник. Результат будет только в том случае, если четко и слаженно станут работать все грани этого треугольника. 

– И все же основная нагрузка ложится на плечи родственников, которые не всегда понимают, что и как нужно делать. Также (чего уж скрывать) в подобных ситуациях нередко обостряются и семейные конфликты. Как быть в этом случае? 

– Было бы здорово, если бы я мог сейчас сказать что мы можем решить проблему любого нашего пациента. Однако решить внутрисемейные конфликты мы, увы, не в состоянии. Очень часто в своей практике мы сталкиваемся с гиперопекой или полным отрицанием всего происходящего, с безысходностью. Счастье, когда родственники ходят за тобой с записной книжкой, а ты даешь рекомендации, которые выполняются по умолчанию, когда все заняты общим делом – помощью больному человеку. Тут важно понять одну вещь: болезнь выбивает из колеи всех – и самого человека, и его ближайшее окружение. И эту ситуацию, хочешь ты того или не хочешь, придется пережить. 
Мы работаем не просто с родственниками, мы выделяем одного, ответственного  за больного. Через этого человека осуществляется непосредственная связь с врачом, происходит решение организационных, финансовых, психологических задач. С одной стороны, это доверенное лицо пациента, с другой – это человек, который реально ориентируется в ситуации и может на нее влиять. 
Реабилитация невозможна и без активнейшего участия со стороны больного. Очень часто мы сталкиваемся с нежеланием самого пациента что-либо изменить: «Отстаньте от меня! Не трогайте!». К примеру, я прихожу к пациенту и спрашиваю, что его беспокоит.  Он отвечает – ничего. Ему безразлично, что он лежит в кровати уже три года и вставал с нее всего два раза, что он не выходит из комнаты и давно не был на улице. В данной ситуации его все устраивает. 

– То есть человек смиряется со своей болезнью, и она становится для нее привычным образом жизни?

–  Ну как смиряется? Он принимает собственную болезнь. Все сиюминутные дискомфортные ощущения остались в прошлом. Если раньше ему было тяжело просить принести поесть, прибрать постель, теперь это стало нормой жизни и не вызывает внутреннего дискомфорта. Есть телевизор, есть родственники на подхвате: скажет принести еды, принесут, скажет постель перестелить – перестелют. То есть проще попросить кого-то, чем попытаться это сделать самому. А для родных проще –  выполнить. 
Такие системы приходится взламывать. В конце концов, люди понимают: что-то надо менять. Они хотят ходить. Я всегда спрашиваю: «А зачем? Вот зачем вам нужен акт ходьбы?» Это очень интересный вопрос. И ответы на него бывают самые разные. Скажем, жена в магазин не хочет бежать за бутылкой, а сам я как-нибудь дойду. Или – если доползу до холодильника, буду независимым. Или – хочу вернуться на работу. Или хочу самостоятельно ходить в туалет. 
Человек хочет сразу всего и много. Наша задача – ставить маленькие цели. Показать, как их можно достичь. Я всегда говорю: «Давайте, начнем с малого. Давайте, вы попробуете сесть на кровати». Бывают и вовсе курьезные ситуации: «Доктор, я не хожу. Повернитесь – поворачивается. Встаньте – встает. Идите – идет. Доктор, я не хожу!»

– Получается, что болезнь меняет  и психологию, причем как самого больного, так и родственников…

 – Неслучайно есть такой термин –  нейропсихология. У нас есть головной мозг, который определяет своей работой наше сознание, наше взаимодействие с внешним миром и т.д. Эти функции возможны лагодяря его уникальной структуре. Разрушим структуру, нарушатся и функциии. Если я сейчас в свой ноутбук вставлю отвертку, он, наверняка, станет работать хуже, возможно, он не будет выполнять какие-то функции, которые выполнял до этого. Та же самая картина. Есть болезнь – меняется психика. Снижается память, способность к концентрации, меняется мышление. Самое главное, что снижается способность к принятию решений. И все это в итоге выливается в очень большой комплекс. Это тоже часть нашей работы –  менять психологию. 

–  Почему реабилитологов приглашают на дом, когда время уже упущено? 

– В силу многих причин. По поводу необходимости реабилитации доказано, что в случае не осложненного инсульта реабилитационные мероприятия должны быть начаты  в течение 24 часов с момента начала заболевания. 
В свое время я работал заведующим отделением ЛФК во 2-ой городской больнице, и мы там организовали службу лечебной физкультуры в отделении реанимации. Когда мы это организовывали, на нас смотрели как на сумасшедших – то есть человек лежит в трубках, в катетерах, под монитором, не понятно выживет ли. Потом увидели результаты, и результаты, надо сказать, были хорошие. До сих пор эта служба работает, причем в две смены: дважды в день к пациенту приходит специалист ЛФК.
В стационаре худо-бедно что-то делается. Но больного в больнице держать дорого и нецелесообразно. Срок госпитализации сейчас сокращается – 21 день при инсульте. Если человек трудоспособного возраста– еще 45 дней на реабилитационной койке. И после того, как больной выписывается, он попадает домой, под наблюдение врача поликлиники. На этом реабилитационные действия заканчиваются или прерываются. А срок эффективности реабилитационных мероприятий, согласно данным ВОЗ, составляет 6 месяцев. То есть в течение полугода затраченные усилия дают нужный результат. Любопытно, что даже прекращение реабилитационных мероприятий в больнице на выходные, существенно ухудшает конечный результат. 
Непрерывность, системность и преемственность – основные принципы реабилитации.
Но родственники-то об этом не знают. Человек возвращается в домашнюю атмосферу, возможно, что через месяц он попадет в хороший стационар,  но месяц-то он лежит дома, с ним надо что-то делать. А что делать? На помощь приходит интернет, средства народной медицины, шарлатанские биодобавки, которых сейчас, слава Богу,  стало значительно меньше, массажисты опять же, которые очень любят делать массаж после инсульта.  
В общем, как правило, родственники начинают разрабатывать собственную программу реабилитации. Понимание того, что что-то делать надо, есть. Но и только. Когда мы делаем что-то, получается как-то. 
Потом больной поступает в стационар, его реабилитируют и снова выписывают домой. Все начинается по кругу. Во всех этих действиях нет системности. И на выходе мы получаем человека, которым вроде бы занимались, но результата как такового нет.  
Должна быть цепочка продуманных, осмысленных, профессиональных и системных действий. Собственно, наша компания и была создана для этого. Мы не используем высокотехнологичное оборудование и экстра разработки. Нам это не надо. Да, у нас есть тяжелое специальное оборудование, мы не отказываемся от использования техники, но применяем ее рационально, в разумных пределах. Остальное все делается руками и активным вмешательством в жизнь больного, правильной постройкой его окружения. Понимаете, тело понимает язык рук. Поэтому мануальное общение с пациентом – залог эффективности. После инсульта, заболеваний опорно-двигательного аппарата тело приходится переобучать. Произошел сбой сложной системы – человеческого организма, и теперь эту систему поэтапно, осторожно нужно перепрограммировать. Руками. У нас были лежачие пациенты – полтора года после инсульта, 8 месяцев после реабилитации. Теперь они могут ходить на 1500 метров с сопровождающим, причем по пересеченной местности. Я считаю, это очень хороший результат. 

– Что бы вы пожелали тем, чьи близкие сегодня столкнулись с тяжелой болезнью? 

 – Не надо метаться между докторами. Нужно найти надежный источник информации, максимально детально вникнуть в проблему, изучить ее. Без вашей активной помощи больной будет беспомощным. Он не выкарабкается. 
Важно понимать, что есть этап, когда человека нужно поддерживать, а есть этап, когда эту поддержку нужно убрать. Иначе человек навсегда окажется зависимым от вас.  Не сдавайтесь раньше времени. Не отрицайте и не берите на себя слишком много. И самое главное – не надо подстраиваться под болезнь, нужно болезнь подстраивать под себя. 

"Система Забота" приняла участие во Всероссийском конгрессе по геронтологии и гериатрии
Поделитесь в социальных сетях и расскажите знакомым