Раиса Семеновна Прокофьева

У Раисы Семеновны Прокофьевой удивительный талант. Талант к истории. Такое впечатление, что Санкт-Петербург именно ей открывает свои тайны. Жизнь Раисы Семеновны — это удивительная история о том, как, казалось бы, обычное человеческое любопытство может превратиться в серьезное увлечение в жизни, в долгий счастливый поиск и невероятные открытия. А началось все с дома Кочубея, известного как «Дом с маврами».

Для справки. В 1790-х годах по Конногвардейскому бульвару появился двухэтажный особняк, построенный в строгом классическом стиле. В 1852 году его владельцем стал действительный статский советник, князь Михаил Викторович Кочубей.
Известный петербургский архитектор Гаральд Эрнестович Боссе по заказу владельца полностью перестроил дом. Строительство дома закончилось в 1857 году. Особняк был построен в модном в то время флорентийском стиле и стал известен в городе как «Дом с маврами», так как его ограду украсили четыре бюста негров и негритянок с лицами из чёрного и одеждой из белого мрамора

— Раиса Семеновна, как началось ваше увлечение архитектурным стилем Боссе?
— Я работала в косметической поликлинике, и она была расположена в доме Кочубея. Это невероятной красоты особняк, в нем особая атмосфера. Время от времени в особняк приходили разные дамы и утверждали, что ни Кочубей, ни Боссе к этому дому не имеют никакого отношения. И я решила, что этим вопросом займусь сама. Так получилось, что мне позволили работать в Российском государственном историческом архиве. С этого, собственно, все и началось. Я ведь раньше никогда не работала с документами. Заместитель директора позволил мне работать в кабинете, в котором разве что только Николаю I сидеть. Открылись такие возможности… Я читала документы времен Николая I. Все они были написаны одной рукой, твердой, без эмоций. И вот как-то листаю документы за 1833 год, и сердце мое ёкает. Читаю: «Присвоено звание такому-то, приставить к императрице Александре Федоровне таких девиц в качестве фрейлин, присвоить звание камер-юнкера Александру Ромео и Александру Пушкину».
Господи, когда я это прочла, я подумала, что писарь даже не споткнулся на этом имени. У него перо не дрогнуло, а я сижу в этом кабинете и слез сдержать не могу…
Ко мне в архиве относились очень хорошо и как-то даже предложили: «Давайте мы вам гербовники покажем, если хотите пригласите своих сотрудников, кого сочтете нужным». Я пригласила. Гербовники – это огромные книги, в серебряных окладах, с драгоценными камнями. У каждой титулованной особы должен был быть свой герб, причем в герб должны входить элементы, которые как-то соотносятся с этим родом. Звери, растения, оружие, сложенные руки в молитве… Я смотрела на эти гербы и вдруг поняла, что ничего не знаю ни о символах, ни об эмблемах, и об архитектурных стилях я тоже ничего не знаю. А если я чего-то не знаю, то мне нужно обязательно восполнить пробелы. Такой уж я человек. Мне во всем важно докопаться до самой сути. Я пока не найду ответ на вопрос, не успокоюсь. Сам поиск дает мне ощущение счастья.
Так судьба меня привела в библиотеку Эрмитажа. Первым делом я там выписала себе книгу «Символы и эмблемата». Потом мне дали стремянку и сказали, что на этой полке 17 век, на этой 18-й…
«Символы и эмблемата» — удивительная книга. Она впервые была издана в 1705 году в Амстердаме и тогда включала 840 гравюр с объяснением на 9 языках, в том числе и на русском. Петр I заказал такую книгу, а потом она была издана у нас. И вот эту книгу я держала в руках, каждый день открывая для себя что-то новое. На самом деле этим вопросом я занималась более трех лет. И библиотека Эрмитажа стала для меня родной. Эрмитаж закрывался в 6 вечера, а библиотека только через час. И я проходила по пустым залам… Невероятное ощущение. Помню, были белые ночи, я шла мимо зала Рубенса, и мне показалось, что там стоит сам Рубенс и рисует… Жаль, что нельзя было задержаться подольше, постоять там.
И, конечно, Боссе. Он стал моим любимым архитектором. Я много времени провела в публичной библиотеке, восстанавливая о нем информацию. О Боссе известно мало, а ведь он уникальный архитектор – работал во всех стилях. Помню, как обрадовалась, когда по наитию узнала стиль Боссе в церкви, расположенной за Мариинским.
Не бывает истории без культуры, архитектуры. Все сплетено. Стили, люди, имена, события. До войны и во время блокады мы с семьей жили на Чайковского, в необычном доме. Три этажа. Думаю, это середина девятнадцатого века. Мраморная белая лестница, высокие лепные потолки с ангелами и розами. Мы жили на втором этаже. Когда началась блокада (а я всю блокаду прожила в Ленинграде), к нам приходила княгиня Оболенская – читать книги. Она смотрела на потолок и мечтала добраться до лепнины, чтобы размочить ее и съесть. Куда там! Чтобы добраться до потолка, нужно было поставить шкаф, на него стол, потом стул. Сил у нас на эти подвиги уже не было. Мы лежали с сестрой, смотрели в потолок, и я говорила: «Вот бы ту розочку достать, мы бы ее размочили бы в воде и сосали бы целый день как конфету».
В блокаду я выжила только благодаря себе самой. Меня привезли на носилках в больницу и бросили на мокрый матрац, сказали, что эта точно до утра не доживет. Я лежала и думала, кто будет плакать, когда я умру. Мама не будет – у нее ни сил, ни времени не будет. Сестра не станет, она меня все время дразнила и называла «урод тряпочный», а вот крестная, наверное, поплачет. Я затихла. В палату вошла женщина и спросила: «Где девочка, которую только что привезли?». Ей указали на меня. Она поставила передо мной большую белую тарелку с клюквенным киселем. Кисель был такой яркий, красный, с черными веточками от ягод. Я взяла ложку и решила – теперь я буду жить.
Знаете, именно это мне помогло в жизни, причем во всем. Если ты хочешь чего-то добиться, ты должен верить в свои силы, ты сам должен сам себе помочь, ты должен жить так, чтобы сам в любую минуту мог помочь себе самому. Не на Бога надеяться, хотя на него тоже можно, чудеса ведь иногда случаются, но главное, нужно верить в себя.

Лазарь Залманович Райнес
Виктор Андреевич Лукин
Поделитесь в социальных сетях и расскажите знакомым